Конституционный Суд РФ усмотрел право nasciturus’а на возмещение морального вреда

М.В. Григорьева обратилась в Котласский городской суд Архангельской области с требованием взыскать в пользу её сына, родившегося 12 апреля 2015 года, компенсацию морального вреда в связи со смертью его отца, наступившей до его рождения – 17 марта того же года в результате случившегося 5 марта дорожно-транспортного происшествия.

7 июня 2021 года суд удовлетворил требование, приняв во внимание при определении размера компенсации обстоятельства, свидетельствующие о причинении сыну потерпевшего нравственных страданий (ребенок лишился возможности общения с отцом, его заботы), – индивидуальные особенности ребенка, включая возраст, а также фактические обстоятельства, при которых был причинен вред, и тот факт, что в соответствии со вступившими ранее в силу решениями суда с виновника аварии в пользу старшего сына потерпевшего, его супруги, отца и брата взыскана компенсация морального вреда в размере 200 000 руб. каждому из них.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Архангельского областного суда от 7 октября 2021 года, оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 2 февраля 2022 года, решение суда первой инстанции отменено, в иске отказано. Суды указали на отсутствие достаточных оснований для удовлетворения заявленного требования, поскольку к моменту смерти отца ребенок еще не родился, правоспособностью не обладал, а гибель отца не могла вызвать физические и нравственные страдания у неродившегося ребенка. Кроме того, как отметил суд кассационной инстанции, не представлено доказательств причинения несовершеннолетнему физических и нравственных страданий, связанных со смертью отца.

7 июня 2022 года в передаче кассационной жалобы на определения судов апелляционной и кассационной инстанций для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отказано определением судьи этого суда.

М.В. Григорьева обратилась в Конституционный Суд Российской Федерации (далее также – Суд, Конституционный Суд РФ) в интересах своего несовершеннолетнего сына, оспаривая конституционность пункта 2 статьи 17 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей, что правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью.

По мнению заявительницы, оспариваемая норма противоречит статьям 7 (часть 2), 19 (части 1 и 2), 38 (часть 1), 55 (части 2 и 3) и 671 (часть 4) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой она не позволяет не родившемуся к моменту смерти отца ребенку взыскать с виновного лица компенсацию морального вреда, причиненного смертью родителя.

Конституционный Суд РФ признал пункт 2 статьи 17 Гражданского Российской Федерации не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования эта норма не предполагает её применения в качестве основания для отказа в компенсации морального вреда, причиненного ребенку, родившемуся после смерти его отца.

Несмотря на то, что по общему правилу на гражданина возложено бремя доказывания самого факта причинения морального вреда и обязанность обоснования размера денежной компенсации, из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 26 октября 2021 года № 45-П, следует, что обстоятельства дела могут свидетельствовать о причинении гражданину физических или нравственных страданий действиями, которые явным образом нарушают его личные неимущественные права либо посягают на принадлежащие ему нематериальные блага.  Эта позиция в полной мере применима в конкретной жизненной ситуации, обусловленной смертью одного из родителей, когда факт причинения морального вреда ребенку во всяком случае должен предполагаться, в том числе если на момент смерти отца ребенок еще не родился.

Таким образом, положение пункта 2 статьи 17 Гражданского кодекса Российской Федерации о возникновении правоспособности гражданина в момент рождения не предполагает его применения в качестве основания для отказа в реализации субъективного права ребенка, родившегося после смерти отца, требовать компенсации морального вреда, связанного с нарушением его личных неимущественных прав и иных нематериальных благ, принадлежащих ему от рождения или в силу закона, неотчуждаемых и непередаваемых иным способом (пункт 1 статьи 150 ГК Российской Федерации).

Другое истолкование указанной нормы ведёт к ситуации, при которой умаляется юридическая и социальная значимость родственных связей между погибшим отцом и родившимся после его смерти ребенком, в том числе – в нарушение принципа юридического равенства, закрепленного в статье 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации, – по сравнению с ситуацией, когда ребенок родился до смерти отца.

Антон Тимченко, партнёр Консалтингового бюро T&M:

«Компенсация морального вреда является гарантированной государством мерой, направленной на восстановление нарушенных прав и возмещение нематериального ущерба, причиненного вследствие их нарушения. Позиция Конституционного Суда РФ отличается качеством и глубиной правовой аргументации. Применив при рассмотрении дела системное, а не буквальное толкование пункта 2 статьи 17 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающего, что правоспособность гражданина возникает в момент его рождения, Суд защитил права ребёнка, родившегося после смерти его отца (nasciturus), сразу в двух измерениях. 

Во-первых, речь идёт об обеспечении юридического равенства nasciturus с ребёнком, родившимся до смерти отца. Во-вторых, – о необходимости во всяком случае предполагать факт причинения морального вреда ребёнку в ситуации смерти одного из его родителей, поскольку сами обстоятельства дела обстоятельства дела могут свидетельствовать о причинении ему физических или нравственных страданий».

Илья Афанасьев, кандидат юридических наук, доцент Департамента правового регулирования экономической деятельности Юридического факультета Финансового университета при Правительстве РФ:

«Правовая позиция Конституционного суда РФ значительным образом расширяет понимание правоспособности, распространяя его на внутриутробное развитие человека. В этом можно увидеть и религиозный аспект, когда в различных религиозных учениях считается, что душа человека появляется еще до рождения ребенка.

Соответственно, если у человека есть душа, то возможно причинение страданий необходимых для компенсации морального вреда. Родившийся ребенок, у которого не стало отца, с большой вероятностью лишается “счастливого детства” в связи с потерей кормильца, а как известно материнство и детство, семья находятся под защитой государства (ст. 38 Конституции РФ). Поэтому, как отмечает суд, иной подход снижал бы степень конституционно-правовой защищенности прав таких детей».