Одно из дел, рассмотренных Судебной коллегией по экономическим спорам ВС РФ1, реанимировало дискуссию о допустимости обращения взыскания на единственное жилье должника.
Действующим российским законодательством (абз. 2 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ) установлен исполнительский иммунитет на жилое помещение или его часть, если для гражданина-должника и совместно проживающих с ним членов его семьи оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением. Исключение составляет имущество, являющееся предметом ипотеки.
В то же время еще в 2012 г. Конституционный Суд РФ указал, что этот иммунитет должен распространяться на жилое помещение, которое по своим объективным характеристикам (параметрам) является разумно достаточным для удовлетворения конституционно значимой потребности в жилище как необходимом средстве жизнеобеспечения, а также предписал урегулировать пределы действия исполнительского иммунитета2.
В январе 2017 г. появилась информация о разработке Правительством такого законопроекта3, а в мае — о его доработке. Однако в Госдуму данный проект так и не был внесен4. В отсутствие законодательных изменений баланс интересов пытаются установить суды.
Стоит ли допускать обращение взыскания на единственное жилье по российскому законодательству и если да, то при соблюдении каких условий? С таким вопросом мы обратились к экспертам.
Николай Бондарь, судья КС РФ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, заслуженный деятель науки РФ:
— Известно, что конфликт конституционных ценностей, затрагивающих право частной собственности и его судебную защиту, с одной стороны, и право на жилище, отвечающее нормальным условиям существования, — с другой, во многом решается именно путем установления имущественного (исполнительского) иммунитета на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности единственное пригодное для постоянного проживания жилое помещение (его часть). Нет ничего удивительного в том, что названный институт имеет в этой его части богатое и разнообразное регулирование в правовых системах зарубежных государств, каждая из которых стремится к тому, чтобы обеспечить адекватный конкретно-историческим условиям ее развития справедливый баланс между соответствующими ценностями.
Анализ зарубежного опыта дает возможность выделить по крайней мере четыре модели правового регулирования в данной области, начиная с (а) отсутствия законодательного регулирования обращения взыскания на единственное жилое помещение должника (например, Армения, Испания, Италия, Казахстан, Киргизия, Латвия, Люксембург, Молдова, Великобритания, Таджикистан, Украина, Франция, Швейцария, Эстония) и продолжая (б) установлением запретов обращения взыскания на единственное жилое помещение должника (Беларусь, Бразилия, Туркменистан, Узбекистан, Швеция), которые тем не менее имеют определенные, а порой и существенные исключения; (в) установлением возможности обращения взыскания на единственное жилое помещение должника с предоставлением взамен иного жилого помещения или сохранением за должником права пользования жилым помещением (Австрия, Бельгия, Германия, Лихтенштейн, Португалия, Словакия); а также (г) обращением взыскания на часть единственного жилого помещения должника — при условии, что она может быть выделена в натуре (Болгария, Португалия, Узбекистан) или в стоимостном выражении5.
Уже этот беглый обзор демонстрирует, что имущественный (исполнительский) иммунитет в части его распространения на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение не является абсолютным; критериями отнесения жилого помещения к сфере действия названного запрета служат его объективные характеристики, связанные с удовлетворением минимальных потребностей человека в жилище, а не формальные условия, сопряженные с отсутствием у гражданина-должника и членов его семьи других жилых помещений; баланс интересов кредиторов (взыскателей) и граждан-должников может обеспечиваться не только путем физического раздела жилого помещения, но и иными способами, подразумевающими своего рода расщепление прав собственности на соответствующий объект недвижимости, когда за гражданином-должником сохраняется право пользования жилым помещением, а распорядительные правомочия переходят к кредитору (взыскателю).
С точки зрения этих выработанных и апробированных в мировой практике подходов действующее российское законодательство в части регулирования отношений по обращению взыскания на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение может рассматриваться как весьма несовершенное; оно не отвечает современным представлениям об институте имущественного (исполнительского) иммунитета, не содержит инструментария взвешивания конкурирующих конституционных ценностей и не обеспечивает их приведение к должному балансу.
Положение абз. 2 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ не предполагает учета судами при рассмотрении конкретных дел каких-либо иных, кроме прямо указанных в законе, характеристик принадлежащего гражданину-должнику жилого помещения, включая его размер, качественные показатели и стоимость, в том числе соотношение последней с размером указанной в исполнительном документе задолженности. Тем самым оспариваемые законоположения исходят, по существу, из того, что при любых обстоятельствах (не связанных с ипотекой) невозможно ухудшение жилищных условий гражданина-должника в сравнении с достигнутым уровнем по тому лишь признаку, что жилое помещение является для него единственным пригодным для постоянного проживания. Такой подход в современной ситуации развития рыночной экономики и значительного расслоения населения по жилищным условиям не является оправданным ни с юридической, ни с социальной точки зрения.
Действующее правовое регулирование не исключает также возможности злоупотреблений со стороны недобросовестных должников, которые могут воспользоваться имущественным (исполнительским) иммунитетом в целях неисполнения, ненадлежащего исполнения своих гражданско-правовых обязательств перед кредиторами, в частности вложить денежные средства, в том числе неосновательно накопленные, в дорогостоящее жилое помещение, на которое, как на единственное для них жилье, нельзя обратить взыскание, несмотря на его размер, качество и стоимость.
Использованный законодателем при установлении имущественного (исполнительского) иммунитета в соответствующей его части формальный критерий, выраженный в признаке «единственности» жилого помещения, пригодного для постоянного проживания, у гражданина-должника, лишает судебные органы, рассматривающие соответствующую категорию дел, их дискреционных полномочий, необходимых для достижения целей правосудия и установления справедливости по конкретному делу. При решении вопросов, касающихся обращения взыскания на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение, суды, по сути, вынуждены отказывать в удовлетворении заявленных требований кредитора (взыскателя) на основании установления лишь того факта, что у гражданина-должника и совместно проживающих членов его семьи нет других жилых помещений, пригодных для постоянного проживания. Соответственно, судебные органы не имеют возможности исследовать весь комплекс юридически значимых обстоятельств каждого конкретного дела, в том числе оценить количественные, качественные и иные стоимостные характеристики данного жилого помещения. Между тем право на судебную защиту оказывается существенно ущемленным, если суды при рассмотрении дела не исследуют его фактические обстоятельства по существу, ограничиваясь установлением формальных условий применения нормы6.
Таким образом, недостатки действующего правового регулирования обращения взыскания на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его части) являются вполне очевидными, а субъекты законодательной власти в принципиальном плане не оспаривают того, что нормы абз. 1 и 2 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ в их существующем виде могут приводить (и приводят) на практике к деформациям в балансе между интересами кредиторов (взыскателей) и граждан-должников в сторону последних.
Все эти доводы я высказывал еще в 2012 г. в особом мнении к Постановлению № 11-П. Увы, но с тех пор, как я отмечал бездействие законодателя по решению диагностированных Конституционным Судом проблем, ничего не изменилось. Остается только с сожалением констатировать тот печальный факт, что вся последующая судебная практика подтвердила мой вывод о снижении императивного потенциала предписания КС РФ в отсутствие выводов о неконституционности соответствующих законоположений, и выразить надежду, что законодатель наконец-то услышит судей.
1См.: Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 11.10.2018 № 305-ЭС18-15724 (далее по тексту — Определение № 305-ЭС18-15724).
2Постановление КС РФ от 14.05.2012 № 11-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца второго части первой статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Ф.Х. Гумеровой и Ю.А. Шикунова» (далее по тексту — Постановление № 11-П).
3Проект федерального закона «О внесении изменений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, Семейный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон „Об исполнительном производстве“». URL: http://www.consultant.ru/law/review/2912583.html/ (дата обращения: 30.11.2018).
4См.: Минюст доработал законопроект об изъятии единственного жилья у должников // ТАСС. 2017. 26 мая. URL: https://tass.ru/obschestvo/4284923 (дата обращения: 30.11.2018).
5См.: Обращение взыскания по исполнительным документам на единственное жилое помещение в современном международном и зарубежном праве и судебной практике конституционного контроля // Зарубежная практика конституционного контроля. Конституционный Суд Российской Федерации. 2012. Вып. 189. С. 7–9.
6См.: Постановления КС РФ от 06.06.1995 № 7-П, от 13.06.1996 № 14-П, от 28.10.1999 № 14-П, от 22.11.2000 № 14-П, от 14.07.2003 № 12-П, от 12.07.2007 № 10-П.