Запрет чиновникам критиковать начальство Конституционный суд признал законным, но не безграничным
Критиковать власть и начальство чиновникам нельзя, но можно. Это следует из принятого вчера Конституционным судом постановления, в котором положения законов «О госслужбе», «О милиции» и «О полиции», запрещающие служащим публично высказывать критику в отношении госорганов и их руководителей, признаны соответствующими Конституции. За свою лояльность и сдержанность в выражениях чиновники получают от государства пенсии и льготы. Но это, как постановил вчера КС, не лишает их полностью свободы слова, если речь идет о коррупции, системных нарушениях и нарушениях других прав и свобод граждан.
Смысл свободы слова, согласно Конституции, заключается в том, что никто не может быть принужден к выражению мнений и убеждений или отказу от них и каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Два госслужащих— налоговый инспектор из Москвы Любовь Кондратьева и участковый из Тольятти Алексей Мумолин— отстаивали право публично критиковать начальство. За свою принципиальность оба были уволены со службы. Кондратьева— за то, что в интервью телевидению разоблачала заниженную оплату командировок налоговиков. Мумолин— за то, что вышел на площадь с плакатом «Руководство АРУВД г. Тольятти хочет заморить нас голодом, лишая сотрудников денежных доплат!». Участковый сам себя считает последователем милиционера Алексея Дымовского, который прославился разоблачительными видеопосланиями президенту Медведеву. Мумолин тоже записывал видео и давал интервью газетам— рассказывал, как работает один на трех участках, как задерживают зарплату, а вместо премий выдают только выговоры.
Законность увольнения Мумолина в свете постановления КС теперь может быть пересмотрена. Но для этого придется ответить на вопрос, что означал его выход на площадь с плакатом. Было ли это всего лишь личной обидой или желанием добиться личной выгоды? Насколько существенный ущерб нанес участковый органам внутренних дел своими выступлениями? Какова была степень общественной полезности от содеянного им?
КС отметил, что ограничения в правах госслужащих допустимы, но только если они «отвечают требованиям справедливости, адекватны, пропорциональны, соразмерны и необходимы для защиты конституционно значимых ценностей». «Законодатель вправе определять права и обязанности, связанные с госслужбой»,— говорится в постановлении суда. Различные лишения и ограничения при этом чиновникам компенсируются в виде пенсионного обеспечения, дополнительного отпуска, медицинского и санаторно-курортного обслуживания. Запрет на критические публичные высказывания— одно из таких ограничений. Так как госслужащие исполняют полномочия власти, то «публичное выражение ими суждений и оценок, имеющих смысл возражения или порицания, может не только затруднить поддержание отношений служебной лояльности и сдержанности, но и подорвать авторитет госвласти».
Но хвала, как и хула, тоже может быть опасной. «Равным образом недопустимо публичное выражение госслужащим в адрес госоргана или должностного лица, особенно вышестоящего, суждений и оценок в смысле похвальном и одобрительном, поскольку такие действия способствуют укоренению отношений личной преданности, бюрократической сплоченности, покровительства и внеслужебной зависимости нижестоящих служащих от вышестоящих»,— говорится в постановлении КС.
Однако требование лояльности и запрет на публичные высказывания, как решил КС, «не должны использоваться для поддержания режима корпоративной солидарности работников госаппарата, исключающей доведение до граждан информации, имеющей важное публичное значение». Всвязи с этим КС проанализировал практику Европейского суда по правам человека.
Госслужащие, согласно выработанным в Страсбурге стандартам, «имеют право на свободу выражения своего мнения, но обязаны проявлять по отношению к государству сдержанность». «Над этой обязанностью может превалировать заинтересованность общества в получении конкретной информации, необходимой для осуществления контроля за функционированием органов госвласти в демократических системах»,— цитирует КС своих коллег из ЕСПЧ. Это относится прежде всего к вопросам, представляющим большое общественное значение, затрагивающим проблемы социально-экономического развития, совершенствования работы госаппарата, борьбы с преступностью, коррупцией.
КС пришел к выводу, что положения законов «О госслужбе», «О милиции» и «О полиции», устанавливающие запрет чиновникам на критику, не могут рассматриваться «как не допускающие публичного выражения своего мнения, суждения, оценки». «При оценке действий госслужащего или сотрудника полиции необходимо учитывать содержание допущенных им публичных высказываний, их общественную значимость и мотивы, соотношение причиненного ущерба для госорганов с предотвращенным ущербом»,— говорится в постановлении.
Толкование данных норм законодательства Конституционным судом обязательно для всех, а иные толкования запрещены. Но, как видно, однозначный ответ на вопрос о том, вправе ли полицейский стоять с плакатом на площади и говорить о том, что голодает, в этом постановлении найти непросто. Все зависит от того, в чем видеть вред, а в чем пользу. А взгляды у чиновников и простых граждан на этот счет по самым разным проблемам совпадают все реже.