Председатель КС Валерий Зорькин признал приоритет решений Евросуда. Но не его верховенство Россия признает обязательность решений Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Но возможны ситуации, когда решения ЕСПЧ расходятся с решениями нашего Конституционного суда (КС). Отменять решения КС (как и других национальных конституционных судов) в Страсбурге не имеют права - это признает Европейский суд. Что делать? Преодолевать разногласия путем диалога и искать механизмы разрешения противоречий. Таковы итоги прошедшего в Петербурге форума <Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод в XXI веке: проблемы и перспективы применения>.
Сложные взаимоотношения российских властей со Страсбургским судом - не секрет. Россия - уверенный лидер по числу обращений в ЕСПЧ: по словам российского судьи Страсбургского суда Анатолия Ковлера, там находится около 40 тысяч жалоб из РФ.
Правда, говорит Ковлер, с точки зрения количества жалоб на душу населения мы не самая <жалующаяся> страна в Европе: Молдова и Словения впереди.
Тот факт, что, согласно Европейской конвенции, человек <более не является заложником своего государства и может апеллировать к международным органам защиты своих прав>, Ковлер называет <достижением европейской цивилизации>. Как и существующий механизм <понуждения> (через Комитет министров стран Совета Европы) к исполнению решений ЕСПЧ.
<Выдающимся явлением, которое стало основной гарантией для утверждения прав и свобод человека> назвал Европейскую конвенцию председатель КС Валерий Зорькин. По его мнению, конвенция - составная часть российской правовой системы, помогающая защищать граждан, чьи права и свободы <ущемляются в силу чьей-то косности или зловредности>. В 180 решениях КС, по его словам, имеются ссылки на правовую позицию ЕСПЧ. В свою очередь, нарушения прав и свобод могут быть связаны с дефектами российского закона, и Зорькин уверен, что, если Европейский суд говорит о таких дефектах, <кроме пользы, для России ничего от этого не будет>.
Если проблемы появились, считает Зорькин, не надо о них молчать. <Между конвенцией и Конституцией нет противоречия, - говорит он. - Но если даются толкования и решения, противоречащие друг другу, - как быть? Я думаю, что критерием должен быть приоритет прав и свобод человека и гражданина>.
С тем, что такие проблемы решаются только в диалоге, согласен и председатель ЕСПЧ Жан-Поль Коста. По его словам, хотя Европейский суд и конституционные суды стран - членов Совета Европы защищают одни и те же права, это не исключает различий.
Как разрешать существующие противоречия - один из вопросов. Анатолий Ковлер полагает, что <лучший механизм - регулярное общение судей>. По его словам, Европейскому суду надо <пройти между Сциллой и Харибдой>: с одной стороны, не подменять национальные суды, с другой - активнее защищать права и свободы человека, которые не являются внутренним делом государств. Судья КС в отставке Тамара Морщакова говорит, что будущее Европейской конвенции <может быть связано только с развитием и толкованием прав и свобод, но не с перспективами получения государствами индульгенции на отступление от конвенции>.
<Суверенитет не касается прав и свобод человека>, - уверяет директор Института права университета Кельна Ангелика Нуссбергер:
<Россия исходит из того, что решения ЕСПЧ должны быть выполнены в любом случае, - отвечает на это Валерий Зорькин. - Но по Конституции, мы не передали никакому наднациональному органу право отмены наших законов или решений КС. Никто не может отменить решение ЕСПЧ - над ним нет вышестоящего суда. Но никто не может отменить и решение КС, который в исключительных обстоятельствах должен не слепо следовать за любым решением наднационального суда, а в диалоге выяснять, что лучше для защиты прав и свобод. Законы при их применении <уступают> международному договору, а наша Конституция? Ничего не сказано, что она уступает международному договору. Это было бы абсурдно. Значит, остается только одна возможность: согласовывать и <притираться> друг к другу. При этом интересы государства и права человека нельзя противопоставлять: права человека – тоже интерес государства>.