Идея передать Санкт-Петербургу некоторые столичные функции начинает воплощаться в жизнь. 14 марта в Государственной думе началось обсуждение законопроекта о переносе Конституционного суда России из Москвы в Питер. Депутаты готовы поддержать это предложение. Большинство судей и работников КС высказывается против переезда, однако их позиция так и не была отражена в официальном документе. Пока молчат служители Фемиды, в активную дискуссию вступают государственные деятели и юристы, которые обосновывают свою точку зрения не только финансовыми, но и правовыми аргументами, в том числе нормами международного права.
Я не понаслышке знаком с Конституционным судом: выступал там в качестве эксперта, частенько общаюсь с судьями и специалистами. Но не это определяет мое негативное отношение к идее перевода КС в Санкт-Петербург.
Не секрет, что Россия с огромным отрывом лидирует по числу жалоб, подаваемых в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Но не все, даже эксперты, понимают, что вал обращений был бы неизмеримо мощнее, если бы КС не играл роли фильтра, в котором многие из них задерживаются и разрешаются. Следствием утраты КС своего политически и географически центрального положения (никто же не будет спорить, что Москва – центральный транспортный узел, наиболее доступный из самых удаленных районов государства) станет затруднение доступа к нему и изъятие его из системы внутренних средств правовой защиты, исчерпание которых является основным условием приемлемости жалоб в ЕСПЧ. Уже это само по себе может вызвать стремление обжаловать в ЕСПЧ нарушение прав, в частности касающихся доступности суда и эффективных средств правовой защиты. А значит, к прямым расходам на перевод и обустройство КС в Санкт-Петербурге следует добавить возросшие штрафы, которые России придется платить по проигранным в Страсбурге делам.
Решения КС опираются на современные мировые и европейские правовые стандарты. В этом смысле КС – опора российского подхода к международному праву как основе мирового порядка и механизм внедрения международно-правовых норм в отечественную юриспруденцию. Утрата им столичного местоположения не может не сказаться пагубным образом на выполнении этих функций. А ведь по Конституции международное право является составной частью российской правовой системы, и оно должно главенствовать при защите прав и свобод человека.
Позволю себе усомниться в истинности прозвучавших доводов о том, что-де раздельное существование конституционного надзора и других ветвей власти является едва ли не распространенной мировой практикой. По моим подсчетам, из 191 государства – члена ООН конституционные суды или верховные суды, решающие конституционные дела, лишь в девяти расположены вне столиц. Каждому из этих случаев есть убедительное историческое объяснение.
Все эти суды находятся за пределами главных городов с момента своего учреждения и ни разу не перемещались – ни голландский, ни швейцарский, ни даже бенинский. Выбор в качестве места пребывания Федерального конституционного суда ФРГ (образован в 1951 г.) нестоличного города был обусловлен лишь тем, что в только отстраивавшейся новой столице Бонне физически не было места для всех учреждений государственной власти, а замок в городке Карлсруэ, не затронутый бомбежками, удачно подходил для размещения в нем суда. В этом никто не видел стремления особо подчеркнуть его независимость от всех иных высших органов власти. Перевод же государственных учреждений в Берлин после объединения Германии вызвал, по признанию германских коллег, некоторые «организационные неудобства», а сложившаяся ситуация, когда отдельные ведомства или их части до сих пор находятся в Бонне, по их словам, «хочется надеяться, не будет воспринята как пример для подражания другими государствами». Кстати, говорят, что, когда в ходе объединения Германии был поставлен вопрос о возможном переводе КС в Берлин, судьи настолько определенно выразили свое отношение к этой идее, что больше она не выдвигалась.
Справедливости ради надо сказать, что признанный основоположник конституционного надзора – Верховный суд США не сразу обрел свое место на Капитолийском холме в Вашингтоне, в паре сотен метров от конгресса. После образования в 1790 г. он недолгое время заседал в здании нью-йоркской торговой биржи, затем перебрался во временную столицу Филадельфию, а в 1800 г. обосновался уже навсегда в Вашингтоне. Занятно, что американские юристы, знакомые с российскими реалиями, вообще оказались неспособными беседовать на тему об удалении высшего судебного органа из столицы ввиду его полной абсурдности в условиях федеративного государства с сильной центральной властью. Американцы, пожалуй, воспримут инициативу о переводе Верховного суда США, к примеру, назад, в Нью-Йорк, с условием восстановления за счет госбюджета сгоревшего два века назад здания биржи, как призыв к государственному перевороту. В США никому не придет в голову предлагать вернуть так называемые столичные функции Филадельфии, или передать часть из них «колыбели американской революции» – Бостону, или же перенести загородную резиденцию главы государства в дом четвертого президента Джеймса Мэдисона в Монпелье, штат Вирджиния, только лишь для того, чтобы выбить деньги на завершение тянущейся уже не одно десятилетие реставрации исторического здания.
Это рассуждения юриста-международника, но предполагаю, что юристы-конституционалисты справедливо усмотрят в удалении КС из Москвы откровенное неуважение к суду, нарушение принципа единства государственной власти, конституционного статуса столицы, наконец, равноправия субъектов Федерации, каждый из которых, если уж на то пошло, может требовать придания ему так называемых столичных функций. Не дело субъекта инициировать такие мероприятия, лишь сама Федерация и президент могут, многократно взвесив все последствия, затевать подобные реформы.
Объективные финансисты даже без калькулятора докажут, что оглашенная сумма расходов на переезд – 221 млн руб. – лишь капля в море, не учитывающая финансирования реставрации зданий Сената и Синода и их будущего содержания, прокладки современных коммуникаций, необходимых для работы КС, строительства зала заседаний суда и других помещений, что, между прочим, повлияет на историческую и архитектурную ценность всего комплекса.
И вот я думаю: а не следует ли направить пакет предложений о внесении изменений и дополнений в действующее законодательство в связи с предложением о переводе КС в другой город на рецензию в Венецианскую комиссию – экспертный орган Совета Европы по конституционным вопросам? В этом нет ничего необычного или предосудительного – в свое время не только проект закона «О Конституционном суде РФ», но и другие российские законы, да и сама Конституция были направлены в комиссию, изучены там и получили оценку.
Словом, боюсь, что в условиях не до конца сформировавшегося демократического правового государства необоснованное и произвольное изменение местоположения, а значит, и статуса высшего конституционного органа не только приведет к снижению его эффективности, колоссальным материальным затратам, разбазариванию коллективного опыта и интеллекта работающих в КС специалистов, но и усугубит сомнения международных партнеров в нашем стремлении достроить такое государство.