| Решив выстраивать вертикаль власти, Кремль не мог обойти вниманием мощные структуры горизонтальной интеграции людей, а именно политические партии. Казалось бы, независимые гражданские объединения никак нельзя укрепить на общей вертикали. Однако способ все же нашелся. Представители трех фракций, «Единой России», «Родины» и ЛДПР, 13 октября внесли в Думу законопроект об изменении статьи 3 Федерального закона «О политических партиях» с целью увеличить их минимальную численность с нынешних 10 тыс. до 50 тыс. человек. Большинство демократических стран с развитыми парламентскими системами вообще не имеют специальных законов о политических партиях, а вопросы их деятельности урегулированы избирательным, финансовым и гражданским законодательством. В России же собираются принимать уже третий за десять лет проект, причем с каждым разом регистрировать партию становится все труднее. |
С третьего раза
Российскому законодательству, регламентирующему партийное строительство, не везет. Принятый Думой в декабре 1995 г. закон «О политических партиях» Советом Федерации так и не был утвержден. По мнению большинства экспертов, проект соответствовал требованиям Конституции и действовавшему законодательству. В основу вполне либерального документа был положен заявительный, а не разрешительный принцип создания политической партии, сохраняющийся до сих пор. Формальной причиной его отклонения верхней палатой стало отсутствие в законе положения о запрете создания и деятельности партийных ячеек на предприятиях и в учреждениях. Последующие пять лет проект пролежал без движения в согласительной комиссии. Впрочем, и сами российские партии, удобно разместившиеся на Охотном Ряду, на принятии какого-либо акта, регламентирующего их деятельность, не настаивали.
По закону 1995 г. строго оговоренной минимальной численности партий не было. Указывалось лишь, что общероссийские политические партии должны иметь территориальные организации более чем в половине от общего числа субъектов Российской Федерации с количеством членов в каждой не менее ста или получить поддержку более 5% общего числа избирателей, принимавших участие в выборах федеральных органов государственной власти. Причем партии могли быть не только общероссийскими, но и межрегиональными и региональными. Человек тогда имел право состоять в нескольких партиях, выборочная проверка ограничивалась двумя-тремя регионами.
Однако появившаяся летом 2000 г. концепция закона оказалась диаметрально противоположной смыслу документа 1995 г. Евгений Першин, заместитель начальника отдела государственного строительства информационно-аналитического управления Совета Федерации, в аналитическом вестнике Совета Федерации уже тогда подметил главную особенность этой концепции. «Ее основная цель — осуществление регулирующей и контролирующей роли государства на всех этапах процесса формирования и деятельности политических партий, — писал он тогда же. — Пять лет назад появление подобного законопроекта невозможно было даже представить. Сегодня общественное сознание, видимо, оказалось готово к его принятию». Ни о каких региональных партиях речь уже не шла, а минимальная численность партии определялась в 10 тыс. Причем многие положения закона не являлись нормами прямого действия и требовали разработки значительного количества подзаконных актов: инструкций, положений, порядков отчетности и т.д., что создавало широкие возможности для бюрократического произвола. Например, закон не устанавливал форму представления списков членов партий и перечень сведений, которые должны содержаться в них. Ряд правозащитных организаций обратились в Международный суд по правам человека с иском о нарушении законом признанных мировым сообществом и отраженных в Конституции РФ прав человека.
Верной дорогой
Главная задача очередного закона о партиях очевидна — пресечь частную инициативу в области партстроительства, сделав организацию самостоятельных политических структур слишком дорогим удовольствием. Зарегистрировать 50 тыс. человек в пять раз сложнее, чем 10 тыс. Может быть, этот критический порог специально был вычислен в соответствующем управлении администрации президента. Хотя, скорее всего, цифра, как и большинство цифр сегодня, взята «с потолка». Кроме того, поправки к закону о партиях явным образом связаны с отменой выборов по мажоритарным округам — поскольку в Думу попадут лишь люди из партийных списков, то эти списки необходимо сделать максимально предсказуемыми. В этом контексте понятны и изменение закона о правительстве, позволяющее министрам занимать руководящие посты в партиях, и предложение ЦИК увеличить государственное финансирование партий.
Своеобразие мышления авторов законопроекта с особой силой проявилось в следующем его фрагменте: «Политические партии, зарегистрированные в соответствии с Федеральным законом от 11 июля 2001 года на день вступления в силу настоящего Федерального закона, должны привести свою численность в соответствие с требованиями статьи 1 настоящего Федерального закона до 1 января 2006 года». Если исходить из независимого статуса политических партий, то пункт этот кажется абсурдным, демократическое государство не должно предписывать самостоятельным организациям увеличивать численность на определенное количество человек, оно может лишь не зарегистрировать партии, не доросшие до приемлемого уровня.
В том же духе выдержана и «Пояснительная записка» к законопроекту. «Предлагаемый проект федерального закона является продолжением начатой в 2001 году реформы политической системы и направлен на укрепление политических партий, привлечение более широкого круга граждан к участию в политической жизни общества и государства», — говорится в документе. То есть политическому плюрализму предписывается «укрепляться», причем для этого предполагается употребить меры административного воздействия.
Кто стоит за новациями?
Между тем отнюдь не весь политический истеблишмент поддерживает инициативу депутатов. Александр Вешняков, председатель ЦИК, прямо высказался против принудительного увеличения численности партий. «Нынешняя норма о минимальной численности партии в десять тысяч членов сейчас работает, — заявил он журналистам. — Мы будем вести диалог и убеждать авторов проекта либо оставить в законе эту норму, или увеличить ее, но значительно меньше, чем предлагается». Более того, значительное влияние ЦИК на позицию депутатов, по словам Александра Альбертовича, сумела оказать. «Некоторый прогресс в этой идее уже есть, поскольку первоначально предлагалось определить это число в 100 тысяч человек», — отметил он. Здесь Вешняков, безусловно, прав. Численность организации напрямую не определяет ее результативность на выборах. Например, на момент своей регистрации в декабре 2001 г. в «Единой России» состояло меньше двадцати тысяч человек, почти столько же, сколько в Партии пенсионеров. Эти цифры никак не сказались на выборах в Думу. Не говоря о том, что «Единство» в 1999-м возникло вообще ниоткуда и сразу победило. Поэтому никаких фактических оснований требовать увеличения численности партий в пять раз нет.
Возможно, предложение депутатов — не столько дирижируемый из Кремля проект, сколько инициатива трех отдельных фракций, желающих под шумок укрупнений вытеснить конкурентов с теплых депутатских мест. Интересно, что из всех думских фракций только КПРФ высказалась против нововведений, причем достаточно жестко. Именно эта партия переживает сегодня серьезный кризис. Однако даже численность политических структур Жириновского и Рогозина, выступивших соавторами проекта, до 50 тыс. серьезно недотягивает. Так что, скорее всего, именно администрация презид