1. Конституционный строй современных цивилизованных государств основан на принципах верховенства права и демократии как «правлении народа, посредством народа, для народа». Вытекающая из этих принципов и закрепленная в Конституции система политических прав обеспечивает гражданам возможность участия в общественной и политической жизни страны, в управлении делами государства, в формировании органов государственной власти и местного самоуправления, а также участия в их деятельности.

Вместе с тем реализация этих конституционных ценностей обусловлена культурным, этническим, конфессиональным укладами, свойственным разным народам, странам, цивилизациям. Конституционные принципы и основанные на них политические права в наибольшей степени подвержены этому влиянию.

И речь идет не только о том, есть ли то или иное право или его нет, а  о том,  в чем конкретно это право выражено в контексте политических, правовых, культурных факторов на определенном этапе развития той или иной страны. При этом ни у кого нет оснований учить других – что правильно, а что нет. Как отмечено в известном докладе «Альянс цивилизаций», подготовленном по поручению Генерального секретаря ООН,  «среди культур нет иерархии, поскольку каждая вносит вклад в развитие человечества; история цивилизаций фактически является историей взаимного заимствования и постоянного перекрестного оплодотворения».

При этом, однако, мир так устроен, что в силу взаимопроникновения и взаимовлияния культур наблюдается значительное сходство конституционных ценностей, воспринятых в большинстве государств: они отражают общие ценности международного права, понятные основной массе людей вне зависимости от их национальной, культурной, религиозной принадлежности: суверенное равенство государств, недопустимость применения силы или угрозы силой, невмешательство во внутренние дела, уважение прав человека, международное сотрудничество и др. Реализация именно этих конституционно значимых положений на международном уровне позволяет обеспечить международный порядок и стабильность, а не однополярность мира, управляемого по принципу силы.

Тем не менее, отрицая «конфликт цивилизаций», мы не можем отрицать определенные, порой существенные различия между западным и восточным мышлением, образом жизни и национальными правовыми системами. Исторически полигоном для генезиса политических прав было западноевропейское пространство. Однако при попытке наложения этой модели на другие культурные, социальные, экономические условия зачастую возникает проблема совместимости с менталитетом народов, сформировавшихся в иных культурных, религиозных или общинных традициях. Сопротивление культурной среды при внедрении чужеродных правовых институтов в национальные правовые системы – процесс повсеместный, его не избежало даже такое успешное интеграционное образование, как Европейский Союз. В свою очередь, такой эффект противодействия приводит к развитию обратной тенденции – регионализации прав и свобод, адаптации этого универсального каталога к историческим, культурным, религиозным факторам, определяющим тот или иной цивилизационный тип.

Так, например, один из основных постулатов западных представлений о демократическом устройстве общества, провозглашающий приоритет индивидуальных прав человека, не разделяется многими азиатскими государствами. В определенной степени это можно сказать и о России, где традиционно высокая роль государства в экономике и большинстве сфер общественной жизни на протяжении практически всей российской истории повлекла невосприимчивость населения к ряду традиционных западноевропейских правовых институтов.

Во многом причиной этого является то, что при продвижении западных политических ценностей в иные части мира происходит их деформация, а порой и отторжение. Такой процесс мы наблюдаем сегодня во многих странах, еще недавно называвшихся странами «новой демократии».

Вопрос, который встает в связи с этим, – о пределах и способах распространения универсальных идей и ценностей, другими словами, – о допустимости принуждения. Насколько правомерными являются попытки навязывания неких идей, образа жизни отдельным народам, странам, для которых эти идеи могут быть изначально чужды? И допустимо ли в случае несогласия – внедрять эти ценности по праву сильного, ссылаясь на необходимость обеспечения блага слабого?

События последних  лет показали, что подобная практика себя скомпрометировала. Попытка насильственного внедрения политических ценностей и правовых институтов, сформировавшихся в определенной культурной среде, на иную и неподготовленную почву, в конечном счете порождает очаги напряженности, конфронтации и конфликтов, не поддающихся эффективному контролю со стороны международного сообщества. Стремление к гегемонии ведет не к созиданию, а к разрушению.

Но несхожесть, а порой и контраст в образе жизни, мышления, культуре может, как ни парадоксально, иметь позитивное влияние: именно осознание различий влечет за собой стремление найти общее и терпимее относиться друг к другу. Лишь осознание общности и принятие особенностей путей развития друг друга может позволить выявить действительно универсальные человеческие ценности и придать международной правовой системе в целом мощный импульс для дальнейшего развития.

Роль органов конституционного контроля в этих условиях – это роль садовника, взращивающего на конкретной национальной почве конституционные принципы и основанные на них политические права. Жизнь показывает, что современное конституционное правосудие стало тем универсальным правовым механизмом, который сдерживает всплеск всех видов радикализма, исходя, с одной стороны, из принципа соблюдения национального суверенитета, понимания национальных особенностей а с другой, из принципов и норм международного права и выполнения тех международных обязательств, которые стали составной частью правовой системы национальных государств, понимания общности цивилизации. Такой подход свойствен всему современному конституционному правосудию в мире. Здесь важна интеграция усилий. Только вместе, сообща, можно наращивать процесс конституционной защиты политических прав, правопорядка и демократии.

2. Россия – многонациональное государство, объединяющее множество наций, принадлежащих к различным культурам и конфессиям, в котором Восток и Запад сходятся не только в географическом смысле. Она также проходит через труднейший процесс «приживания» универсальных стандартов прав человека.  Задача состоит в том, чтобы сформировать соответствующее общественное сознание как базу для демократического наследия, чтобы демократические правовые идеи и ценности стали ориентиром развития страны.

 Если  мы обратимся к современной российской конституционной истории, то мы увидим яркий пример непростого  обретения политических прав. Российская Конституция была принята в 1993 году в сложных  условиях. Накопившаяся усталость от несвободы в конце 80-х годов просто взорвала страну. Политическое руководство потеряло управление новой колоссальной энергией. Опьянение первым глотком свободы приобрело очень непростой характер. Начался парад суверенитетов. Фактически совершилось следующее. Народ, недовольный отсутствием какой-либо политической свободы и не имеющий опыта соединения свободы и права, первые же шаги на пути свободы принял как приглашение к вседозволенности.

Под угрозой распада страны (а распад России нависал над нами сразу же после распада СССР) стали мощно проявляться тенденции к полному откату, к отказу от всяческой свободы, к возвращению к абсолютной безальтернативности. Избыток свободы часто переходит в хаос, хаос – в анархию, а анархия – в несвободу. Россия оказалась в 1993 году буквально на краю этой пропасти.

Выдающееся значение принятия Конституции 1993 года состояло в том, что она закрепила прочность государственных конструкций и одновременно сохранила пространство для политической свободы внутри этих прочных конструкций.

3. Говоря сегодня о политических  правах, мы не можем быть в стороне от беспрецедентной ситуации, которая в условиях глобализации с головокружительной скоростью распространяется по всей планете. Речь идет о глобальном финансово-экономическом кризисе и его возможных негативных последствиях.

Многие эксперты обоснованно полагают, что мировой финансово-экономический кризис крайне негативно скажется на развитии всех вызовов и угроз. Прогнозируется гиперувеличение потоков незаконных мигрантов из стран Африки в Европу. В результате кризиса под угрозой полного прекращения оказались гуманитарные программы продовольственной и медицинской помощи голодающим и жертвам региональных конфликтов. Там, где растет нелегальная миграция, всегда увеличивается торговля людьми. Причем, в условиях кризиса этот процесс может проходить в самых бесчеловечных формах. Кризис будет способствовать обострению всех территориальных, межэтнических, межконфессиональных конфликтов в регионах, где катастрофически не хватает продовольствия и пресной воды.  Следствием кризиса будет рост преступности  в странах ЕС, СНГ и США. Очевидно, что часть людей, за время экономического бума привыкших к определенному уровню комфорта, будет пытаться его сохранить, добывая недостающие для этого материальные и финансовые ресурсы незаконными способами.

Мировое сообщество ищет пути выхода из кризиса. Правительства всех стран вырабатывают антикризисные меры. Возникшие проблемы носят интернациональный характер. Они требуют разработки и внедрения новых «критических технологий» в политике, экономике и в праве.

Многие из технологий борьбы с кризисом могут в общественном мнении выглядеть непопулярными. Да и сам кризис, несмотря на усилия властей, в каждой стране станет поводом для политических атак. И бесспорно также, что кризис приведет к росту политической напряженности внутри стран, в том числе к злоупотреблению со стороны определенных – причем не обязательно прогрессивных сил – политическими правами, вплоть до антиконституционных действий и попыток захвата власти.  

Все крупнейшие мировые аналитические центры предрекают, что в ближайшие десятилетия мир будет жить в условиях постоянной угрозы ядерной войны, возрастающей вероятности возникновения конфликтов из-за энергоресурсов, продовольствия и воды, в условиях стратегического соперничества, связанного с торговлей, инвестициями, техническими инновациями, в условиях непрекращающейся военной конкуренции. На этом фоне терроризм все чаще будет выступать как инструмент ведения новых форм войны и разрешения конфликтов. При этом, как показали события в Мумбаи, субъекты, использующие теракты, могут оставаться неочевидными.

Не надо быть пророком, чтобы понять, что главной конституционной проблемой для государства в этих условиях станет разрешение противоречия между обязанностью гарантировать права и свободы человека и гражданина, с одной стороны, и необходимостью обеспечивать национальную безопасность – с другой.

Я уверен, что власть, основанная на праве, должна бороться с преступностью, международный терроризмом и внутренним политическим экстремизмом исключительно правовыми методами.  Иное ведет к разрушению правопорядка и конституционного строя.

4. Конституционный строй, и сферу прав человека в частности,  как известно,  подстерегают два вида разрушительного радикализма – произвол властей и анархия. Конституция имеет в виду демократическую и правовую организацию публичной власти и не позволяет никому выходить за пределы права. И в то же время Конституция обязывает власть обеспечивать безопасность человека, общества и государства, предотвращать произвол в любой его форме – будь то терроризм, транснациональная организованная преступность и коррупция.

 На органы конституционного контроля ложится важнейшая задача защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина от необоснованных ограничений со стороны государства.  Важно соблюдать критерии таких ограничений, общепринятые в современных конституционных государствах. Такие ограничения возможны лишь в том случае, если они отвечают требованиям справедливости и разумности, являются пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц, не имеют обратной силы и не затрагивают само существо конституционного права, т.е. не ограничивают пределы и применение основного содержания соответствующих конституционных норм. Чтобы исключить возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина в конкретной правоприменительной ситуации, норма должна быть формально определенной, точной, четкой и ясной, не допускающей расширительного толкования установленных ограничений и, следовательно, произвольного их применения.

Приведу один пример из практики Конституционного Суда России, показывающий всю сложность применения указанных критериев в условиях современного развития России.  Конституционный Суд рассмотрел вопрос о конституционности положения Федерального закона «О политических партиях», не допускающего создание политических партий по признакам национальной (этнической) или религиозной принадлежности.
     В соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда, религиозные объединения в отличие от политических партий, как следует из статей 28 и 30 Конституции, создаются с целью реализации свободы вероисповедания, права каждого объединяться с другими для исповедания определенной религии, что предполагает и возможность совершения в соответствии с избранными убеждениями религиозных обрядов и церемоний, распространения своих религиозных убеждений, религиозное обучение и воспитание, благотворительность, миссионерскую, подвижническую и иную деятельность, определяемую соответствующим вероучением. Конституционно-правовой основой создания и деятельности религиозных объединений наряду со статьей 13 Конституции, закрепляющей идеологический и организационный плюрализм, служит также ее статья 14, согласно которой Российская Федерация - светское государство; никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной; религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

     Следовательно, в Российской Федерации как демократическом и светском государстве религиозное объединение не может подменять политическую партию, оно надпартийно и неполитично. Партия же в силу своей политической природы не может быть религиозной организацией, она надконфессиональна, внеконфессиональна.     В многонациональной и многоконфессиональной России – вследствие особенностей функционирования ведущих вероучений (с одной стороны, православия как господствующего направления христианства, а с другой - мусульманства), их влияния на социальную жизнь, в том числе использования в политической идеологии, исторически в значительной степени тесно связанного с национально-этническим фактором, – такие понятия, как "христианский", "православный", "мусульманский", ассоциируются в общественном сознании скорее с конкретными конфессиями и отдельными нациями, чем с общей системой ценностей российского народа в целом.
     Конкуренция партий, образованных по национальному или религиозному признаку, которая особенно остро проявляется в предвыборной борьбе за голоса избирателей, способна привести вместо консолидации общества к расслоению многонационального народа России, противопоставлению этнических и религиозных ценностей, возвеличению одних и принижению других и в конечном счете – к приданию доминирующего значения не общенациональным ценностям, а какой-либо этнической идеологии или религии, что противоречило бы Конституции, ее статьям 13 и 14.
     На основании изложенного Конституционный Суд признал положение Федерального закона "О политических партиях", не допускающее создание политических партий по признакам национальной или религиозной принадлежности, не противоречащим Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда РФ от 15.12.2004 N 18-П по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 9 Федерального закона "О политических партиях" в связи с запросом Коптевского районного суда города Москвы, жалобами общероссийской общественной политической организации "Православная партия России" и граждан И.В. Артемова и Д.А. Савина).

В заключение хочу подчеркнуть, что решения Конституционных Судов основаны на синтезе конституционного текста и его интерпретации в конкретно-исторических условиях. Жизнь не стоит на месте. Чтобы Конституция не превратилась в пыльный манускрипт, она должна обеспечивать стабильность и в то же время развитие общества. Поэтому каждый раз, разрешая конкретное дело, Конституционный Суд вынужден интерпретировать Конституцию применительно к тяжелейшим, острейшим вопросам, которые ставит жизнь. Где та черта в ограничениях прав человека, за которой наступает уже отрицание этих прав? Во имя чего и кого проводятся эти ограничения? Каким путем достигнуть баланс обеспечения безопасности государства и общества и соблюдения политических  прав человека?

Все эти далеко не простые вопросы в условиях современного мира, где все мы взаимосвязаны и взаимозависимы, можно решать только на основе согласия и взаимопонимания. Такого рода встречи, как сегодняшняя наша конференция,  – это тоже шаг на столь сложном пути. Кто-то, может быть, сравнит эту конференцию лишь с каплей воды. Но ведь океан тоже состоит из капель воды…